Главная страницаЭстетика - современность - качество
Эстетика - современность - качество

                                                                                                                               Эстетика вокруг нас. Утонченная эстетика улыбки.

 

    Улыбка человека– это неподражаемый жест нашей души, символ нашего расположения к собеседнику, к окружающему нас миру. Улыбка всегда индивидуальна и настолько прекрасна в своей индивидуальности, насколько можно говорить об индивидуальности каждого человека.  Общие для всех людей анатомические составляющие улыбки, как и последовательная работа определенных мимических мышц, не делают улыбку универсальной гримасой, механической реакцией на постоянно изменяющейся мир. Мир, как мы хорошо знаем,   меняется не всегда в лучшую сторону, что однако тоже вызывает иногда печальную усмешку или даже слезы, к сожалению, но это тоже работа мимических мышц лица, под контролем участков коры головного мозга. Улыбка не просто красива, она   прекрасна и естественна в силу природных данных вашего собеседника, его индивидуальных унаследованных от предыдущих  поколений характерных особенностей, создающих неподражаемую эстетику улыбки. Улыбкой вас приглашают к диалогу. Улыбка  не всегда уместна, но всегда предлог. Улыбка – это набор символов, составляющих Эстетику Улыбки», которые надо уметь прочитать.

                                                                   

Эстетика улыбки включает в себя понимание многих , на первый взгляд исключительно теоретических определений и анатомических критериев для мужского и женского типа улыбки, выраженные в следующих параметрах: 

1.ширина  и уровень красной каймы губ;

2. минимальный уровень открытого в пределах улыбки  десневого контура;

3.смещение и направление углов рта во время улыбки;  

4.характерная эстетика белого контура (зубного ряда);

5.пропорции в соотношении «красного контура»  - линии губ, «розового контура» – десневого края и белого контура линии полного зубного ряда и другие анатомические и физиологические особенности улыбки.

      Однако  понимание многих  эстетических закономерностей, восстановление всех анатомических форм приведет лишь к некоторому, только внешнему анатомически правильному построению УЛЫБКИ. Но, восстановление улыбки, как составляющей психо-эмоциального состояния каждого отдельного человека,  позволяет приблизится к некоторому пониманию «критериев идеальной улыбки», «стандарту красоты лица человека».

 

                                                             

Пожалуй, самая быстрая  и безошибочная оценка такого сложного и в тоже время понятного проявления эмоционального состояния человека, как «улыбка», заключается в известных выражениях: «улыбка была ему к лицу» или наоборот -«фальшивая, натянутая улыбка».   Вернёмся к характеристикам женского и мужского типа улыбок. В соответствии с исследованиями М. Аргайла, Х. Розенфельда функциональная сущность улыбки в женском коммуникативном исполнении отражает счастье, приветствие, умиротворение, одобрение. При этом последние два показателя являются наиболее частотными.

        В целом более распространенное изображение улыбки при лицевой экспрессии женщин (на основе сопоставления с мужчинами) обусловлено их социальной слабостью и непреодолимым желанием получить одобрение у доминирующего мужского пола, с одной стороны, и подчеркнуть собственную невинность или удачно «замаскировать» социальную несостоятельность, с другой стороны.

        Представляют интерес исследования Дейтча и его группы, которые свидетельствуют о результатах когнитивных процессов в аспекте гендерной коммуникации. Так, неулыбающиеся женщины воспринимаются значительно жестче, чем неулыбающиеся мужчины. Содержательные параметры когнитивной стороны этого процесса состоят в том, что коммуниканты-женщины, не эксплуатирующие улыбки, воспринимаются как менее счастливые, менее релаксированные, чем коммуниканты-мужчины с идентичной лицевой экспрессией.

        Другой характерной чертой женского типа коммуникации является релятивно более интенсивная частота визуального контакта. Отмечено, что коммуниканты женского пола поддерживают более интенсивный визуальный  контакт по сравнению с речедеятелями мужского пола. При этом пол собеседника не оказывает влияние на частотность демонстрации данного невербального сигнала. Необходимо указать, на тот факт, что в рамках коммуникативного монополового («женщина ----- женщина») процесса  происходит  более интенсивная степень актуализации визуального контакта при сопоставлении с коммуникацией типа «мужчина ----- мужчина». Позитивный эмоциональный заряд коммуникации способствует интенсификации визуального контакта в первом типе коммуникации и понижению уровня ее распространенности во втором коммуникативном  типе. Тождественная тенденция наблюдается в коммуникативном диполовом процессе («женщина ----- мужчина»).

        Возможно, одной из причин высокой степени релевантности визуального контакта в невербальном комплексе женщин является их способность качественного декодирования паралингвистических аспектов коммуникации. Другая причина интенсивного использования визуального контакта связана с ролевыми гендерными позициями участников коммуникативного процесса: собеседники женского пола ассоциируются в большей степени с потребителями коммуникативного продукта – слушателями, в то время как коммуниканты мужского пола – с производителями коммуникативного продукта – говорящими.

        В свою очередь результаты психологических наблюдений показывают, что слушающий проявляет тенденцию к более продолжительному и интенсивному установлению визуального контакта, чем говорящий. Соответственно это находит проявление в гендерной специфике использования невербального параметра «визуальный контакт» в коммуникативном процессе. Отсутствие или дезактивация этого коммуникативного сигнала в невербальном женском комплексе воспринимается в качестве индикатора невнимательности или отсутствия интереса.   

                                                                                                               

             Джоконда. Итальянец Анджело Конти, видя эту картину в Лувре, оживленную солнечным лучом, говорит: "Женщина спокойно улыбалась, выражая в этой улыбке свои инстинкты хищницы и наследственную жестокость своего пола, стремление соблазнять, красоту порока и доброту жестокой натуры, все то, что попеременно то появляется, то исчезает в ее смеющемся лице, сплавляясь в поэму этой улыбки…

        Добра и порочна, жестока и сострадательна, грациозна и уродлива, она смеется…

        "Леонардо писал эту картину четыре года, вероятно с 1503 до 1507 года, во время своего второго пребывания во Флоренции, когда ему самому было больше пятидесяти лет. Он применял, по словам Вазари, самые изысканные способы, чтобы развлекать эту даму во время сеанса и удерживать улыбку на ее лице. Из всех тонкостей, которые его кисть тогда передавала на полотне,на картине в ее настоящем виде сохранилось только немногое; в то время, когда она писалась, она считалась самым высоким, что могло создать искусство, но ясно, что самого Леонардо она не удовлетворяла, почему он объявил ее неоконченной, не отдал заказчику, а взял с собой во Францию.

        Из всех тонкостей, которые его кисть тогда передавала на полотне, на картине в ее настоящем виде сохранилось только немногое; в то время, когда она писалась, она считалась самым высоким, что могло создать где его покровитель Франциск I приобрел ее для Лувра.

        Оставим неразрешенной загадку лица Моны Лизы и обратим внимание на несомненный факт, что улыбка ее приковывала художника не меньше, чем и всех зрителей, в продолжение четырехсот лет. Эта обольстительная улыбка повторяется с тех пор на всех его картинах и на картинах его учеников. Так как Мона Лиза Леонардо представляет портрет, то мы не можем предположить, чтобы он от себя придал ее лицу эту так трудно выразимую черту и что ее у нее не было. По всей вероятности, он нашел у своей модели эту улыбку и так сильно подпал под ее чары, что с той поры изображал ее и в своих свободных творениях. Подобный же взгляд высказывает, например, А. Константинова:

        "В продолжение долгого времени, когда художник был занят портретом Моны Лизы Джоконды, он так проникся им и сжился со всеми деталями лица этого женского образа, что его черты и особенно таинственную улыбку и странный взгляд он перенес на все лица, которые он потом писал, мимическая особенность Джоконды заметна даже в картине Иоанна Крестителя в Лувре; особенно же ясно видны эти черты в лице Марии на картине со св. Анной”.